Наша жизнь

Главная Орел Преодоление «А иначе зачем на земле этой вечной живу?»

«А иначе зачем на земле этой вечной живу?» PDF Печать E-mail
Оценка пользователей: / 6
ПлохоОтлично 

Орловские новости. 2007. № 1. 4 апреля.  C. 8.

ПРОРВАВШИЙСЯ СКВОЗЬ МРАК

 «Светлой» жизни» Виктору Хрыкову было отпущено не­много - пять лет. Еще ребенком он перестал видеть солнце. С тех пор и «живет на ощупь, трогая мир руками». Но есть и та­кие, кто утверждает: Виктор Федорович - зрячий. И впрямь, трудно поверить, что без глаз человек спо­собен жить так, как Хрыков.

фото Хрыкова

 

 

Татьяна ФИЛЕВА

 КАКАЯ ТЫ КРАСИВАЯ

Октябрьским днем 1941 года трехлетний Витя, млад­ший из восьми детей дере­венского шорника Федора Хрыкова, увидев пламя в небе, выбежал на улицу. Горящий самолет прямо на деревню. Парнишка выс­кочил со двора - словно уга­дал, что пылающая машина рухнет аккурат против роди­тельского дома. Загорелись две соседние хаты, а вот хрыковская изба уцелела - спасли деревья. Отец-шор­ник умел не только хомуты чинить, но и страстно любил природу, в Лёженках считал­ся первым садоводом. А пе­ред домом целый лес наса­дил - березы, ракиты, ябло­ни, груши. Они-то и сгорели в упавшем с неба пламени - на дом огня уже не хватило.

А потом в орловскую де­ревню Леженки пришли нем­цы. Так что жить в чудом уце­левшей хате Хрыковым не пришлось. Всю оккупацию Витя с мамой обитали в хо­лодном сыром погребе. В доме обосновались немец­кие солдаты, а во дворе сто­яла полевая кухня, и шли от нее такие запахи, что голод­ный пацаненок не выдержи­вал - выбегал из своего под­земелья и прямо руками, под гогот фрицев, выгребал из котла остатки каши. Впрочем, иногда солдаты даже подкармливали шуст­рого мальчонку хлебом. Так с мамой и выжили.

А летом сорок третьего, когда наши взяли Орел, ок­купанты из Лёженок ушли, но «память» о себе остави­ли: дом Хрыковых нашпиго­вали минами так, что живо­го места не было. Отец, а потом и саперы долго вы­таскивали из избы металли­ческие кругляшки и коробоч­ки с разноцветными прово­дами - красными, синими, зелеными, а Витя все не мог понять, почему от него прячут такие красивые игрушки. И од­нажды любопытному мальчиш­ке «повезло». Он лежал прямо на деревенской улице - ма­ленький блестящий цилиндрик размером с куриное яйцо. За­жав в кулачке первую в своей жизни игрушку, Витя уселся на завалинку и принялся изучать устройство красивой вещицы, водя по ней гвоздиком. Выяс­нить, что внутри, не успел. «Иг­рушка» взорвалась в детских руках. Это был запал от мины. Яркая вспышка - последнее, что увидел Виктор Хрыков в своей первой - «светлой» — жизни, которая закончилась в тот самый день. Закончилась внезапно, больно и страшно: взрывом мальчику оторвало пальцы на правой руке и выжг­ло глаза.

МАТЕРИНСКИЙ ПОДВИГ

Вторая   Витина   жизнь   — жизнь без света –могла бы так никогда и не начаться, если бы не односельчане. Пятилетнего «подрывника» спасали всей де­ревней. Кто-то смывал с маль­чишки кровь, кто-то перевязы­вал руку, а кто-то расталкивал спящего мертвым сном пья­ненького колхозного шофера -дело было как раз на Троицу. Тот, враз протрезвевший, отвез паренька в больницу...

Потом, когда Витя вернулся домой и три месяца не вставал с постели, в доме Хрыковых пе­ребывали чуть ли не все дере­венские. Несли мальчишке уго­щение - кто зеленые яблоки, а кто и белый, с синим отливом сахар - каким же сладким он казался на вкус! А к матери за­частили «сердобольные» со­седки. «Машка, да что же ты делаешь? - доносилось из-за тонкой перегородки. - На что он тебе нужен такой? Да отра­ви ты его - вон дурмана сколь­ко кругом растет!». Более «жа­лостливые» предлагали сдать сына в приют. Марья Игнатьев­на только молчала и плакала. В деревне нужны работники, крепкие и здоровые, а беспо­мощный слепой мальчик в кре­стьянской семье - лишний рот, обуза. Но только материнское сердце глухо к доводам рас­судка. Так, наверное, и остал­ся бы Виктор коротать свой не­веселый век в Лёженках, под крылом заботливой мамы, если бы не случай.

Через год после того страш­ного взрыва мальчишка уже бе­гал по деревне. Да и как было удержаться, когда ребята каж­дый день на улицу зовут, а ты даже до калитки дойти не мо­жешь. Тогда-то впервые и про­явился неуемный и упорный Витин характер. Сначала пар­нишка стал выходить на дере­венский выгон, потом «освоил»; дорогу, а вскоре уже гонял с местными пацанами на равных. Любимым детским развлече­нием было катать по дороге па­лочкой колесо. В городе эта забава называлась по-мудре­ному - серсо, а по-деревенски просто - «коляска».. Вот, гоняя как-то эту самую «коляску», Витя чуть было не налетел на машину председателя колхоза. Тот успел затормозить и, рас­спросив незрячего мальчишку, кто он и что с ним случилось, уехал. А через неделю пришел к Хрыковым: «Собирай, Мария Игнатьевна, сына в Болхов. Там есть школа для слепых».

Билет на автобус до Болхо­ва стоил тогда, в 1948 году, 23 рубля, а в колхозе денег за ра­боту почти не платили. И Марья Игнатьевна,взяв сына за руку, пошла по деревне побираться - кто сколько даст. Колхозники скинулись кто по полтиннику, а кто и по рублю, и Витя на долгие годы уехал из родного дома.

МУЗЫКА НАС СВЯЗАЛА, ТАЙНОЮ НАШЕЙ СТАЛА

В Болхове Виктора Хрыкова учили заново смотреть на мир. Незрячие ведь тоже могут ви­деть - слух и осязание заменя­ют этим людям глаза. Научить слепого самостоятельно передвигаться, обслуживать себя, читать и писать по системе Брайля не так уж сложно - для грамотных педагогов это обыч­ное дело. Куда труднее заста­вить его поверить в собствен­ные силы, а значит, разогнать мрак, царящий не только вок­руг, но и в душе. В болховской школе умели и это.

Здесь ни с кем не сюсюкали и никого не жалели, жалость к самому себе не поощрялась — незрячие мальчишки и девчон­ки должны сами отвечать за себя. Начинали с простых вещей: умыться, заправить кро­вать, помыть полы в классе и посуду в столовой. И никаких скидок: «Жить тебе, и ты доло­жен уметь все», — это в школе говорили каждому новичку. Не­брежно убрал за собой постель - вернись и исправь, плохо вы­мыл пол - перемой. Многие поначалу обижались на воспи­тателей, ведь очень трудно от­казаться от жалости к себе. Оценили потом, когда вышли в большую жизнь.

Именно здесь, в школе-ин­тернате, Виктор Хрыков почув­ствовал настоящий вкус к жиз­ни. Началось все с музыки. В школе был старенький, растре­панный баян, играли на нем редко, но как же Витя завидовал музыкан­там! Теперь у слепого, бес­палого парня появилась за­ветная мечта - научиться иг­рать. «Желание стать баянис­том было выше головы, — рас­сказывает Виктор Федорович, — потому и получилось». Сна­чала пробовал играть на гар­мошке одноклассника, потом когда освоил ее, вишневой смо­лой заклеил в школьном баяне дыры и принялся покорять за­ветный инструмент. Невероят­ное терпение, абсолютный слух и труд до седьмого пота сдела­ли свое дело: за лето семи­классник Витя Хрыков стал зап­равским баянистом. А через пару лет в Болхове ему уже про­хода не давали - ни один праз­дничный вечер в местном клубе без Виктора с его заклеенным баяном не обходился. Первые свои деньги заработал тоже му­зыкой - летом играл в пионер­ском лагере. На ту первую в своей жизни зарплату - аж 400 рублей – купил новый баян и подарки девочкам-одноклассницам.

С тех самых пор Виктор Фе­дорович с инструментом не расстается. Как это у него получается - перебирать «кнопоч­ки баянные» коротенькими фа­лангами вместо пальцев, да еще и не видя при этом самого инструмента, — загадка. Впро­чем, разгадать ее не сложно, если знать одно-единственное правило Хрыкова: кто хочет, тот научится.

Следуя этому, правилу всю жизнь, Виктор Федорович на­учился многому. Может разоб­рать, починить и заново со­брать телевизор или холодиль­ник, поменять смеситель в ван­ной, повесить карниз и прибить полку. «Глаза на пальцах» по­зволяют с ходу, за пару секунд определить размер гайки или шурупа, а ключ, отвертка и пас­сатижи - его привычные «кар­манные» инструменты.

«Мужчина в любом состоянии должен оставаться мужчиной, а значит, уметь все», — говорит В. Хрыков.

У ВСЕХ НА ВИДУ

Мир незрячих - особый мир, отделенный от остального не­проницаемой завесой мрака. Но внутри него бурлит своя жизнь - в последнее время, правда, все меньше и меньше.

Когда-то в Орле было огромное предприятие общества сле­пых — здесь трудились около 800 человек. Полжизни отдал ему и Виктор Федорович. В те времена люди шли на работу как на праздник. До сих пор бывшие работники учебно-про­изводственного предприятия слепых вспоминают курьезный случай. Работал у них на про­изводстве некто Гущин, и зи­мой на работу его обычно во­зила жена — на санках. И вот как-то зимним утром по до­роге в цех разговорчивая супруга остановилась побол­тать с подружкой. Гущин ждал, слушал, терпел, нако­нец не выдержал, да как ряв­кнет на жену: «Вези быстрей! У нас план горит!». Но рва­лись на работу, конечно, не из-за плана и даже не из-за, зарплаты и квартир - главным было общение. Сейчас все по-иному... Работа на предприятии ВОС еле-еле теплится - когда-то здесь работали несколько сотен человек, теперь - семьдесят. Квартир никому не дают аж с 90-го года, а в санаторий слепые теперь могут попасть только в межсезонье с декабря по май. Но самое страшное  — встречаются они все реже и реже, замыкают­ся в собственной раковине, задыхаясь от недостатка жи­вого общения, чувствуя себя все более оторванными от жизни. А отрезанному от мира - пусть даже своего, маленького, — человеку так легко потерять жизненную нить и впасть в отчаяние.

Может быть, поэтому сре­ди незрячих Виктор Хрыков - почти легенда. И не только потому,  что способен очень быстро передвигаться и пре­красно ориентироваться на городских улицах, не потому, что соседи выстраиваются в очередь к слепому сантехни­ку, электрику и слесарю в од­ном лице, не потому, что он никогда не садится в трол­лейбусе, когда сердоболь­ные женщины уступают мес­то человеку без глаз. Для них - незрячих - это человек, су­мевший преодолеть боль, страх и неуверенность, найти свою дорогу и не поте­ряться во мраке. Наверное, о таких, как он, написал сле­пой поэт Н. Ермаков:

По земле безобидно

Я на ощупь иду.

Никого мне не видно,

Я ж у всех на виду.

В небе солнце смеется,

А я мрак только пью.

Он чернилами льется

Прямо в душу мою.

Но не мыслю сдаваться,

Чьей-то милости ждать.

Буду сам прорываться

И свой мрак побеждать:

Я не знаю, как много

Мне осталось пути.

Под ногами дорога,

Значат, надо идти.

 
Интересная статья? Поделись ей с другими:
Сообщения чата
Имя
Опрос: Как вы решаете проблемы со зрением?
 

Авторизация



Кто на сайте?

Сейчас на сайте находятся:
 141 гостей 
Просмотрено статей : 5538006
Индекс цитирования
Оценка качества сайта

Статьи по теме